Тайваньское национальное кино: говорящий рядом с экраном и история кино, которая умирала и оживала

За 30 секунд: Национальное кино как минимум трижды объявляли мёртвым — золотой возраст кино на тайваньском языке был задушен, после «Нового кино» ушли местные зрители, в 2003 году кассовые сборы отечественных фильмов составили всего 0,36 % от общего объёма на Тайване. Каждый раз оно оживало, и каждый раз вопросы жизни и смерти вращались вокруг одной и той же проблемы: чей Тайвань должен звучать на экране, на чьём языке. От беньши 1930-х годов, импровизировавших на тайваньском в кинотеатрах, до «Сюэ Пиньгуй и Ван Баочжунь» 1956 года, взорвавшей тысячи фильмов на тайваньском, до наград Хоу Сяосяня, Яня Дэчана, Цай Минляна на европейских фестивалях, двух «Оскаров» Ли Аня, а затем «Хайцзюйхао» Вэя Дэшэня 2008 года на пяти языках, собравшей 530 млн — это не прямая линия от плохого к хорошему. Это история о том, как Тайвань снова и снова отвоёвывал право «говорить на своём языке, показывать свои лица».

В тайваньских кинотеатрах 1930 года люди на экране не говорили. Говорил человек рядом с экраном.

Его звали беньши. Пока шёл фильм, он стоял у полотна экрана и на тайваньском по фразам импровизировал за кадром: сюжет немого фильма, переживания героев, даже своё отношение к текущей обстановке — всё это он рассказывал зрителям в зале¹. В тот год на всей Тайване было около шестидесяти беньши: сорок один — японцы, девятнадцать — тайваньцы, каждый должен был сдать экзамен в полицейском управлении, чтобы получить право практиковать¹. Самый популярный Чань Тяньма в Дадаочэне комментировал «Аньма Тяньгоу», зал был переполнен; Лю Биньдинь из Культурной ассоциации в Цзэи рассказывал «Бэйцзы Таньсянь», и, говоря, вклинивал политические комментарии — его остановили японские полицейские прямо на месте².

Это был самый ранний голос тайваньского кино — не на плёнке, а из уст живого человека. И этот голос звучал на тайваньском.

История самой плёнки с самого начала тоже не полностью принадлежала тайваньцам. В 1925 году Лю Сяньян с Обществом изучения кино Тайваня снял «Шэй чжи гуо» — считается первым художественным фильмом, сделанным тайваньцами самими³. Но к 1943 году колониальное правительство приспособило «Саён-но-кэйн», пригласив на главную роль звезду Ли Сяньлан, и превратило реальную историю утонувшей девушки из народа тайя в пропагандистский фильм, призывающий коренных молодых служить Японии — это была кинопропаганда политики ко̄минка⁴. От живого комментария до пропаганды ко̄минка — в первые сорок лет тайваньского кино, что звучит на экране и кто это говорит, почти никогда не решали сами жители острова.

1943 года «Саён-но-кэйн» с популярной звездой Ли Сяньлан — представитель кино политики ко̄минка в конце японского правления. От беньши у кинопленки до пропагандистских фильмов колониального правительства — в точке старта тайваньского кино, что звучит на экране, почти всегда решали другие. Photo: 松竹／滿映（公有領域）。

Девяносто лет спустя на том же острове фильм под названием «Хайцзюйхао» в кинотеатрах одновременно зазвучал на пяти языках: гуою (мандарин), тайваньском, японском, английском, пайванском⁵. За эти девяносто лет тайваньское кино объявляли мёртвым не раз, и не раз оно оживало. Каждый раз жизнь и смерть на поверхности выглядели как касса, цензура, рынок, а по сути — это был один и тот же вопрос: чей Тайвань должен звучать на экране, на чьём языке, кому дозволено появиться на экране.

Эта статья не о том, «как национальное кино из плохого стало хорошим». Это слишком удобная, слишком фальшивая прямая линия. Реальная версия — это история, которую многократно задушивали, и она оживала.

Тысячи фильмов, которых никто не помнит

Сначала — факт, который не знают большинство тайваньцев: Тайвань когда-то была третьей в мире страной по производству художественных фильмов, уступая только Японии и Индии⁶.

Это была эпоха фильмов на тайваньском диалекте (тайю). В январе 1956 года в Тайбэе вышел фильм в жанре гэдзайси «Сюэ Пиньгуй и Ван Баочжунь» 《薛平貴與王寶釧》。 Режиссёр — Хэ Цзимин, продюсер — Чэнь Чэньсан, руководитель труппы гэдзайси «Мяоли Гуньлэшэ». Это был первый 35-миллиметровый гэдзайси-фильм на тайю в Тайване, бюджет был небольшим, но кассовые сборы составили около 1,2 млн новых тайваньских долларов — более чем в три раза выше стоимости⁷. Один фильм доказал: «фильмы на тайю, снятые тайваньцами для тайваньцев, находят своего зрителя», — и вспыхнула волна производства.

В следующие десять с лишним лет фильмы на тайю росли как дикая трава. В 1958 году производство достигло 76 лент — первый пик⁸. Режиссёр Синь Ци только в 1969 году снял 12 фильмов⁹. В Иньгэ Линь Туаньцюй построил свою студию «Хушань» и основал компанию «Юфэнь Фильм», желая сделать кино на тайю полноценной индустрией¹⁰. Жанры были самыми разными: гэдзайси, мелодрамы, комедия «Ван Гэ и Лю Гэ путешествуют по Тайваню» 《王哥柳哥遊台灣》、 шпионский фильм «Тяньцзы Дыихао» 《天字第一號》, снятый на волне 007-боя, и детская фэнтези «Великий мастер цветочного оленя» 《大俠梅花鹿》¹¹.

Сколько именно фильмов было снято? Сам этот вопрос — метафора судьбы кино на тайю: точной цифры не существует. Образовательный портал Национального центра кино и аудиовизуальной культуры (TFAI) указывает «более тысячи», «Тайбэй Таймс» оценивает «от 1200 до 1500», в академических исследованиях звучит даже «более двух тысяч»¹². Почему такой разброс? Потому что разные исходные и конечные годы подсчёта, нет консенсуса, считать ли сяю-фильмы (на амойском диалекте), что считать — прохождение цензуры или прокат в кинотеатрах, и, главное, абсолютное большинство копий безвозвратно утеряно. 1238 единиц в фондах TFAI — это «количество сохранённых на сегодня», а не общее производство тех лет; само учреждение признаёт: сохранилось менее пятой части от первоначального объёма¹³.

Индустрия, когда-то третья в мире по выпуску художественных фильмов, потеряла большинство своих работ — сами плёнки отсутствуют, даже общее количество подсчитать невозможно. Проблема не только в том, что плёнка портится со временем.

Принятая версия: фильмы на тайю были «грубым поделом», поэтому их естественным образом вытеснил рынок и поглотило забвение — это звучит логично в повествовательном смысле, но переворачивает причину и следствие. Историк Су Чжихэнь в книге «История кино, которой не хотели смириться» 《毋甘願的電影史》 предлагает иную трактовку: кино на тайю не умерло само от своей плохости — его задушили¹⁴.

Задушила его государственная политика, а не зритель. В 1957 году поправки к «Правилам обложения налогом импорта негативов» исключили фильмы на тайю из налоговых льгот — иными словами, у тех, кто снимал на тайю, сама плёнка стоила дороже, чем у остальных¹⁵. С 1959 года власти ограничивали выступления рассказчиков на тайю (бэньши); в 1962 году запустилось телевидение TTV, унеся аудиторию гэдзайси и тайваньских историй в гостиные; фильмам на гуою (мандарин) выделяли субсидии, фильмам на тайю — нет¹⁶. Аргумент Су Чжихэня ещё жестче: через контроль импорта плёнки государство само создало стереотип «тайю = чёрно-белое = низкое качество»; когда фильмы на гуою могли снимать в цвете и на широком экране, кино на тайю застряло в чёрно-белом, и ярлык «дешёвое» стал навешанным искусственно, а не врождённой сущностью кино на тайю¹⁴.

📝 Примечание куратора: Сегодня нам кажется, что «фильмы на тайю были грубыми», — но это впечатление само по себе может быть результатом прошлой политики. Индустрию лишили условий для развития (цвет, финансирование, поток талантов), а затем её дешевизна стала предлогом для устранения — идеальный замкнутый цикл. Поэтому в фразе «тысячи фильмов, которых никто не помнит» главное — не «никто не помнит», а «почему так вышло». Забвение иногда — это решение, а не естественный итог времени.

В 1969 году выпуск фильмов на гуою впервые превысил производство кино на тайю¹⁷. Последним фильмом на тайю стала «Чэнь Сань и Ву Нян» 《陳三五娘》 1981 года с Ян Лихуа в главной роли¹⁸. Только в 1990-е годы исследователи начали спасать эту историю; а до 2017 года ждать пришлось, пока Кингс-колледж Лондона провёл первую на английском языке академическую конференцию, полностью посвящённую кино на тайю¹⁹. Индустрия, когда-то третья в мире по художественным фильмам, вынуждена была подождать тридцать лет после своей смерти и полоборота Земли, чтобы кто-то наконец серьезно принялся изучать её как историю.

Здоровое, реалистичное, недопустимое к прикосновению

В то время как тайваньское кино уходило со сцены, экраны были захвачены другим языком.

В сентябре 1954 года Аграрно-образовательная компания и Тайваньская киностудия fusionировались, создав Центральную киностудию (аббр. Чжуньин), используя оборудование американской помощи²⁰. У кино на государственном языке появилась промышленная база, а её направление определяла политика. В 1963 году Гун Хун занял пост генерального директора Чжуньин и провозгласил курс «здоровый реализм»²¹. Он дал точное определение: «Здоровое — это воспитание, реализм — это деревня»²¹.

Эти шесть иероглифов заслуживают паузы. Речь шла о том: кино должно быть реалистичным, но только тем реализмом деревни — чистым, воспитывающим, а не тёмными сторонами общества, не настоящими конфликтами. Фильм 1964 года «Омыла» (《蚵女》) стал знаковым произведением этого курса. Это был первый цветной широкоэкранный фильм собственного производства Чжуньин (важно: не «первый цветной фильм Тайваня»), режиссировали его совместно Ли Цзя и Ли Син, и он получил награду за лучшую драматическую картину на 11-й Азиатской кинонаграде²². Фильм следующего года «Семья утиного фермера» (《養鴨人家》) продолжил ту же линию.

Помимо «здорового реализма», в кино на государственном языке 1960–1970-х годов одновременно действовали три силы.

Первая — художественные фильмы Цюнъяо. Начиная с «Кузины Ваньцзюнь» (《婉君表妹》) 1965 года под режисьёй Ли Син, за пять лет было снято около двадцати пяти фильмов, которые сделали звездами целую плеяду актёров²³. Самыми известными стали «две Цзинь и два Линь»: Цзинь Хань, Цзинь Сяньлинь, Линь Цинся, Линь Фэньцзяо. Линь Цинся дебютировала в 1973 году в «За окном» (《窗外》) и позже стала легендой китайскоязычного кино; Линь Фэньцзяо в 1979 году получила «Золотую жеребца» за лучшую женскую роль²⁴. Слёзы Цюнъяо стали общей молодостью многих людей того времени.

Вторая сила — уся. В 1967 году «Кечжань в Луньмэне» (《龍門客棧») Ху Цзиньцюань стала кассовым лидером года на Тайване и открыла десятилетнюю волну уся-фильмов²⁵. Ху Цзиньцюань не просто собирал кассы — он превратил уся в эстетику. В 1975 году его «Ся нюй» (《俠女》) на 28-м Каннском кинофестивале получила Гран-при высшего технического жюри — это была вторая китайскоязычная картина, награждённая в Каннах после «Ян Гюйфей» (《楊貴妃») Ли Ханьсян 1962 года²⁶. Один деталь хорошо иллюстрирует положение тайваньского кино того времени: «Ся нюй» была представлена на фестивале по приглашению французских кинокритиков под именем «Гонконг», а не по рекомендации тайваньского правительства²⁶. Уся-язык Ху Цзиньцюань — бамбуковые рощи, пустоты, ритм — позже повлиял на Цюй Хакя и Ли Ань; бамбуковые сцены в «Крадущемся тигре, скрытом драконе» — дань ему уважения²⁷.

Третья сила — политико-пропагандистские патриотические фильмы. В 1971 году Китайская Республика вышла из ООН, настроения в обществе были тревожными. Одним из ответов правительства, по словам TFAI, стало съёмка фильмов «для стабилизации народных сердец и прославления действий правительства»²⁸. Фильм 1974 года «Подвиги веков» (《英烈千秋») был инициирован политическим работником Ван Шэн, снят Динь Шаньси с участием Кэ Чюньсюн; за ним последовали «Восемьсот героев» (《八百壯士») 1976 года и «Подвиг Цяньцяо» (《筧橋英烈傳») 1977 года²⁹. В памяти многих эти фильмы связаны с «школарными организованными походами в кино»; однако честно говоря, для «школярных обязательных походов» не находится первоисточников, можно подтвердить только их регулярные телепередачи в праздники³⁰.

📝 Примечание куратора: От тайваньского кино к «здоровому реализму» к патриотическим фильмам — если рассматривать «что на экране говорят и что им можно говорить» как главную линию, становится понятно: история национального кино всегда отвечала на один и тот же вопрос — только ответы писала политика, а не зрители или творцы. Проблема тайваньского кино — «нельзя хорошо снимать на этом языке», проблема «здорового реализма» — «разрешено писать только этот реализм», проблема патриотического кино — «для чего кино используется». Язык, тема, назначение — три ворота, открывающиеся и закрывающиеся по очереди.

Стоит упомянуть происхождение названия «Золотая жеребец». В 1957 году частными лицами под названием «Золотая жеребец» был организован один фестиваль тайваньского кино, прошедший лишь раз³¹. В 1962 году Бюро информации учредило официальную «Золотую жеребца», номинально награждаемую только фильмам на государственном языке, а церемонию награждения специально таймили к дню рождения Чан Кайши³¹. То же имя — сначала принадлежало тайваньскому кино, потом было присвоено кино на государственном языке — это само по себе маленькая сноска к языковой политике того времени.

Срезанное яблоко

1982 год, Центральная киностудия приняла решение, которое в то время казалось незначительным, но в ретроспективе изменило всё: позволить группе неизвестных молодых режиссёров снять фильмы.

В том году «История времени» (《光陰的故事》) состояла из четырёх частей, режисёрами были Тао Дэчэнь, Ян Дэчан, Ко Ичжэнь, Чжан И³². В следующем году «Большая кукла сына» (《兒子的大玩偶》), экранизация романа Хуаня Чуньмина, три части которой сняли соответственно Хоу Сяосянь, Цзэн Чжуансян, Ван Жэнь³³. Тайваньское новое кино началось именно с этих двух фильмов.

Но новое кино с самого старта столкнулось со старыми воротами цензуры. В «Большой кукле сына» часть «Вкус яблока» (《蘋果的滋味»), которую снял Ван Жэнь, из-за показа реалистичной картины жизни дна подверглась вмешательству Культурного комитета Куоминдана, потребовавшего монтажа — так появился известный «Инцидент «Очистка яблока»»³⁴. В итоге под давлением общественного мнения то самое яблоко осталось нетронутым. Маленькие ножницы по чуть-чуть не отрезали только что выросшую у тайваньского кино способность говорить правду. 24 января 1987 года «Декларация нового тайваньского кино» (《台灣新電影宣言》), составленная Чжань Хунчжи, была опубликована в приложении «Жэньсянь» газеты «Чжуньго шибао» (《中國時報》), что стало своего рода официальным манифестом этого движения³⁵.

Три имени Нового кино позже стали мировыми режиссёрами.

1989 год: Хоу Сяосянь получает Золотого Льва Венеции за «Город печали», тайваньское кино впервые встало на вершину одного из трёх главных кинофестивалей мира. Photo: Gorup de Besanez, CC BY-SA 4.0.

От «Ветряного шкафа» (《風櫃來的人») через «Вспоминания детства» (《童年往事») и «Пыль влюблённых» (《戀戀風塵») Хоу Сяосянь превратил тайваньскую провинциальность, память и время в особый язык длинных медленных кадров³⁶. 15 сентября 1989 года его «Город печали» (《悲情城市» ) получил Золотого Льва 46-го Венецианского кинофестиваля — это была первая высшая награда тайваньского кино на одном из трёх главных фестивалей (Канн, Венеция, Берлин)³⁷. Что особенно ценно, фильм прямо затронул тему Инцидента 228, которая тогда ещё была крайне чувствительной, показав этот исторический период через призму судьбы одной семьи³⁷. Насколько высоко ценится эстетика длинного кадра Хоу Сяосяня на международной арене? Иранский режиссёр Аббас Киаростами ходатайствовал за его «Кукловода» (《戲夢人生» ), Куросава Акира, по слухам, пересмотрел его четыре раза и признался, что сам не смог бы так снять, а японский Хироэдзука Хирокадзу также испытал на себе сильное влияние³⁸.

Трейлер 4K цифровой реставрации «Города печали». В 1989 году он получил Золотого льва в Венеции, впервые серьезно перенеся на большой экран события 28 февраля — а в том же году в тайваньских кинотеатрах отечественное кино теряло зрителей.

Ян Дэчан пошел другим путем. Он снимал город, отчужденность и насилие мегаполиса — после «Дня на пляже» и «Террористов» в 1991 году вышел «Убийство на улице Гулинг» в оригинальной версии длительностью 237 минут, адаптированный по реальному делу подросткового убийства 1961 года³⁹. В 2000 году его «Один-один» получил награду за лучшую режиссуру на 53-м Каннском кинофестивале (обратите внимание: за лучшую режиссуру, а не Золотую пальму)⁴⁰. 29 июня 2007 года он умер от рака толстой кишки в возрасте 59 лет⁴¹. Его кино повлияло на Хироэдзуку Хиросаду⁴², а также на Хамагути Рюсуке⁴³.

Трейлер 4K реставрации «Один-один» Яна Дэчана (Janus Films). Каннская награда за лучшую режиссуру 2000 года, позже вошел в сотню лучших фильмов всех времен по версии Sight & Sound на 90-м месте.

Третьим является Цай Минлян. Начиная с «Подростка Недза» 1992 года, он направляет объектив на одиночество, желание, время, замедлившееся почти до остановки⁴⁴. В 1994 году его «Да здравствует любовь» на 51-м Венецианском кинофестивале получил Золотого льва, разделав его с «Перед дождём», председателем жюри которого был Дэвид Линч⁴⁵. Здесь нужно особо исправить широко распространенную ошибку: «Да здравствует любовь» получила именно Золотого льва, а не «приз критиков»⁴⁵. Позже его «Река» и «Пикник» продолжали получать награды на фестивалях, а «Лицо» 2009 года стало первым фильмом, вошедшим в коллекцию Лувра⁴⁶.

Что касается места этих трёх режиссёров в истории кино, существует и распространённый ошибочный вариант, требующий коррекции. Ходит слух, что в «сто лучших фильмов всех времен» французских «Кае дю Синема» входят три тайваньские картины — это неверно. Проверка списка 2008 года «Кае дю Синема» (Cahiers du Cinéma) показывает, что в нём нет ни одной тайваньской картины⁴⁷. Тайваньское кино вошло в настоящий список «Сто величайших фильмов всех времен» британского журнала Sight & Sound 2022 года: «Убийство на улице Гулинг» Яна Дэчана на 78-м месте, «Один-один» — на 90-м⁴⁸.

Получили награды, но никто не смотрит

Здесь — самый контринтуитивный поворот во всей истории национального кино, и самое легкое место для токсичного «куриного бульона».

Новое кино завоевало в Европе Золотого Льва, завоевало «Лучшего режиссера», тайваньское кино впервые увидел мир. Но в то же время в тайваньских кинотеатрах национальное кино умирало. С 1996 года годовой объём производства отечественных фильмов упал до 15–20 картин, а доля рынка сократилась всего до одного-двух процентов⁴⁹. Дно пришло в 2003 году: в тот год на всей Тайвани сняли всего около 15 национальных фильмов, общая кассовая сбор составила примерно 15 миллионов новых тайваньских долларов, что составило 0,36 % от общего проката на острове — даже не достигнув одного процента⁵⁰.

0,36 %. Произнесите эту цифру вслух: из ста тайваньцев, зашедших в кинотеатр, даже один не шёл на национальный фильм. А именно в эти годы имена Хоу Сяосяня, Яна Дэчана и Цай Миньлян блестели в Каннах и Венеции. Кино одного острова цвело за стеной и вяло внутри неё.

В народе родилось выражение, и оно звучит очень убедительно: «Всё вина нового кино. Те артхаусные фильмы — скучные и непонятные, они прогнали зрителей, поэтому национальное кино и умерло».

Этому высказыванию нужно отнестись серьезно, потому что за ним стоит реальное негодование: многие действительно шли в кино, ничего не понимали, засыпали, и больше никогда не возвращались за национальными фильмами. Но списывать весь спад национального кино на новое кино — значит упростить многократный крах до одного козла отпущения.

Новое кино действительно отдалило часть зрителей от привычек просмотра мейнстримных коммерческих фильмов, в этом не стоит отрицать. Но крах национального кино в 1990–2000-х годах имел более структурные причины, действовавшие одновременно: голливудские блокбастеры вели полномасштабное наступление на Тайване, после вступления Тайвани в ВТО квоты на импорт зарубежных фильмов были ослаблены, видеокассеты и «четвёртый канал» изменили привычки просмотра, местные капиталы массово оттекали от киноиндустрии, а прокатные каналы также были захвачены импортными картинами⁵¹. Индустрию придавила эта целая система вместе, а не несколько награждённых артхаусных фильмов.

📝 Примечание куратора: «Новое кино убило национальное кино» — это высказывание так притягательно, потому что оно превращает сложный рыночный крах в историю с лицами — есть злодеи (непонятные режиссёры), есть жертвы (непонятные зрители). Но правда обычно безлика. Делать из Хоу Сяосяня и Яна Дэчана главных виновников упадка национального кино — значит требовать от группы творцов ответить за крах всей промышленной экосистемы. Их цена была иной: они получили мировые награды, но не смогли обменять их на местных зрителей — слава и рынок в те десятки лет были двумя совершенно разорванными вещами.

Это вторая смерть национального кино. Кино на тайваньском языке было задушено политикой, на этот раз его утонуло на рынке. Разница в том: смерть иная, значит и механизм возрождения будет иным. Кино на тайваньском языке так и не вернулось, но на этот раз кто-то ждал способа снова позвать зрителей в кинотеатры.

Чтобы попасть на мировые экраны, нужно сначала покинуть свой остров

В те десять с лишним лет, когда внутри стены всё увядало, один режиссёр из Тайваня выбрал другой путь — вышел за стену и ушёл дальше всех.

Ли Ан, снятый на Венецианском кинофестивале 2009 года. Когда в местных кинотеатрах почти не было видно тайваньских фильмов, этот тайваньский режиссёр дважды короновался в главном храме Голливуда. Photo: nicolas genin, CC BY-SA 2.0.

Ли Ан. Его «Отцовская трилогия» — «Туйшоу», «Свадебный банкет», «Еда, питье, мужчины, женщины» — снималась с 1991 по 1994 год, среди них «Свадебный банкет» в 1993 году завоевал Золотого медведя на 43-м Берлинском кинофестивале⁵². Затем он двинулся на запад, в Голливуд: «Крадущийся тигр, скрытый дракон» 2001 года получил четыре «Оскара» на 73-й церемонии, включая награду за лучший фильм на иностранном языке, и стал первым в истории США неанглоязычным фильмом, собравшим кассовые сборы более 100 миллионов долларов — по миру он заработал 213,5 млн долларов⁵³. В 2006 году «Горький перевал» сделал его первым азиатским лауреатом «Оскара» за лучшую режиссёрскую работу; в 2013 году «Жизнь Пи» принесла ему вторую такую статуэтку, сделав первым азиатом, дважды получившим эту награду⁵⁴.

Существование Ли Ана делает понятие «история отечественного кино» сложным. Когда в местных кинотеатрах почти не было видно тайваньских фильмов, один тайваньский режиссёр прямо в главном храме Голливуда, на английском, на китайском, на разных языках снимал истории всего мира. Он — гордость тайваньского кино, но его успех в известной степени именно потому, что он покинул тот увядающий местный рынок. Это — другой ответ на вопрос «как попасть на экран»: иногда, чтобы попасть на мировые экраны, нужно сначала покинуть свой остров.

Пять языков вместе возвращаются на большой экран

22 августа 2008 года вышел фильм «Хайцзюйхао» ⁵⁵. Никто не предвидел, что произойдет дальше.

Режиссёр Вэй Дэшэн на тот момент ещё не был крупным именем. Чтобы собрать средства на этот фильм бюджетом в 50 миллионов, он заложил свой дом и взял в долг 30 миллионов ⁵⁵. Затем картина собрала 5,3 млрд новых тайваньских долларов по всей Тайвани, из них 2,3 млрд в Тайбэе и 3 млрд за его пределами ⁵⁶. Она удерживала первое место в прокате восемь недель подряд. Доля отечественного кино на рынке, находившаяся в яме 0,36 % в 2003 году, в 2008 году подскочила до 12,09 % — рост более чем в тридцать раз ⁵⁷.

Но главное в «Хайцзюйхао» — не в цифрах проката, а в том, что он вернул на экран.

В этом фильме звучат одновременно пять языков: гуою, тайюй, японский, английский, пайвань ⁵. Неудачливый вокалист группы говорит смесь гуою и тайюй, староста города говорит чистым тайюй, любовное письмо, перешагнувшее шестьдесят лет, написано по-японски, и звучит язык коренного народа — пайвань. Это не «фильм на гуою», но и не «фильм на тайюй» — это Тайвань в его настоящем виде, где разные языки смешаны вместе, и никто не подавляет другого.

Вернём камеру к началу. В 1930 году в кинотеатре бэньши дублировал немые экраны на тайюй. Прошло почти восемьдесят лет — фильмы на тайюй были задушены, политика гуою одержала верх, Новое кино тихо вернуло диалекты в артхаус, и только к 2008 году в «Хайцзюйхао» большой экран наконец смог открыто и одновременно звучать пятью языками, а вся Тайвань стояла в очередях. Третье возрождение национального кино по сути стало реабилитацией языка: тайваньцы снова услышали на большом экране звук собственной повседневной речи.

Официальный трейлер «Хайцзюйхао». Пять языков — гуою, тайюй, японский, английский, пайвань — на одном экране; летом 2008 года они вернули тайваньцев в кинотеатры.

📝 Заметка куратора: «Хайцзюйхао» часто критикуют элиты: «коммерчески успешно, но искусственно не дотягивает до мастеров Нового кино». В этом упреке есть правда, но он ставит не тот вопрос. Задача «Хайцзюйхао» никогда не была в том, «насколько глубоко снято», а в том, «хотят ли тайваньцы платить деньги за вход в кинотеатр, чтобы смотреть свою историю» — именно этого не смогло решить Новое кино за десяток лет. Его историческое значение не в том, насколько он хорош, а в том, что он доказал: фильм на собственном языке Тайваня, о собственных людях Тайваня, может одновременно получить признание критики и кассовый успех. То, что было отнято у тайюйпьян полвека назад — снимать на своём языке качественно и при этом собирать кассы — «Хайцзюйхао» вернул им обратно.

Вэй Дэшэн не остановился. В 2011 году он снял «Сейдек Бале», продюсером выступил Джон У, сюжет основан на восстании в Ушэ 1930 года, рассказывая об истории антияпонского сопротивления с точки зрения коренных народов. Бюджет фильма составил около 7,2 млрд, две части «Флаг солнца» и «Радужный мост» вместе собрали по всей Тайвани около 8,1 млрд ⁵⁸. Картина представляла Тайвань на «Оскаре» в номинации за лучший иностранный фильм, прошла в девятку, но в пятерку номинантов не вошла ⁵⁹. Того года доля отечественного кино взлетела до 17,46 %, установив тогдашний исторический максимум ⁵⁷. В 2014 году Вэй Дэшэн продюсировал фильм Ма Чжсяня «KANO» о том, как в 1931 году бейсбольная команда школы Канун добралась до Косьена ⁶⁰.

Волна, поднятая «Хайцзюйхао», задела не только Вэй Дэшэня — вернулось целое семейство жанрового кино. В 2010 году «Мэнга» Цзяо Чэнцзэ, в 2011 — «Те де ниань, вомэн цзы чжую де нюхай» Цзюй Бадао, последний собрал 4,25 млрд по всей Тайвани и стал одним из самых кассовых китайскоязычных фильмов в истории Гонконга, в 2015 — «Мои девичьи годы» с 4,1 млрд по всей Тайвани ⁶¹. Тайваньцы снова привыкли «идти в кинотеатр за тайваньским кино». Отечественное кино ожило, и на этот раз оно научилось говорить со зрителями.

Те десять лет, когда отечественное кино было «ядом для кассы», и обратная ему сторона

Надо отмотать временную ось назад, чтобы увидеть, что именно спас «Мыс № 7».

Эти шесть символов — «Отечественное кино = яд для кассы» — были настоящим коллективным впечатлением тайваньского общества об отечественном кино в те десяток с лишним лет с 1990-х до 2007 года⁶². Фильмовые компании не смели инвестировать, кинотеатры не смели ставить в прокат, зрители не хотели смотреть — сформировался мёртвый цикл, который никто не мог развернуть. Это была эпоха, когда если ты говорил друзьям: «Пойду смотреть отечественное кино», тебя смеяли.

Но ярлык «яда» того десятилетия и стыдное прозвище «некачественного шлака», приклеенное к тайваньскому кино на тайваньском языке, на самом деле — две версии одного и того же механизма: индустрия, лишённая условий для существования, получала определение через свои же последствия, наоборот. Тайваньское кино на тайваньском языке лишили негативов и финансирования, а отечественное кино после «Нового кино» — рынка и каналов распространения. Разница в том, что второе в итоге дождалось «Мыса № 7» — этой противоядии, а первое — нет.

Именно поэтому историю отечественного кино нельзя понимать, глядя только на награждённых мастеров. Полная история отечественного кино — это промышленность тайваньского кино на тайваньском языке, политика «здорового реализма», жанры уся и патриотических фильмов, искусство «Нового кино», «яд» периода спада, возрождение после «Мыса» — всё это вместе и составляет истинный облик тайваньского кино. Выделять только четыре имени мирового масштаба — Хоу Сяосяня, Яня Дэчана, Цай Минляна, Ли Аня — значит видеть лишь самые яркие точки в одной гораздо более большой истории.

Современность: награды, кассовые хиты и политика одной премии

После «Мыса № 7» тайваньское кино вошло в более зрелый, а также более сложный этап.

В авторском кино «Солнце» (《陽光普照») Чжун Мэньхун 2019 года завоевал «Золотого Коня» за лучший художественный фильм на 56-й церемонии, представлял Тайвань на отборе к «Оскару», прошёл в длинный список из 15 фильмов, но не попал в итоговую пятерку⁶³. «Большой Будда+» (《大佛普拉斯») Хуан Синьяо 2017 года сразу забрал пять наград на 54-й церемонии «Золотого Коня», а в том же году «Кровавая Гуаньинь» (《血觀音») Яня Ячжэ получила награду за лучший художественный фильм⁶⁴.

Официальный трейлер «Большого Будда+». Хуан Синьяо чёрно-белыми кадрами, закадровым голосом на тайваньском (южноминьском) и из перспективы видеорегистратора превратил абсурд социального дна в главного победителя «Золотого Коня» 2017 года.

Жанровое кино тоже развивалось: в 2019 году Сюй Ханьцян экранизировал игру Red Candle Games «Детеншн» (《返校»), сняв ужасы на тему Белого террора — сборы по всему Тайваню составили 2,59 млрд, и фильм стал кассовым лидером среди национальных картин года⁶⁵; в 2023 году «История о том, как я и призрак стали семьёй» (《關於我和鬼變成家人的那件事») собрал 3,63 млрд и даже вошёл в семерку глобального рейтинга Netflix по неанглоязычным фильмам⁶⁶.

4K-трейлер «Детеншн». Белый террор превратили в видеоигру, а потом — в кассовый хит ужасов — современное тайваньское кино начало использовать оболочку жанрового фильма, чтобы упаковать ту историю, которую раньше нельзя было трогать.

Ещё один очень особенный фильм стоит упомянуть: «Чжоу Чу устраняет три беды» (《周處除三害») Хуан Цзинфу 2023 года в Тайване собрал всего 47 млн — о хите речи не шло; но в 2024 году, после выхода в КНР, он взорвал кассы, собрав 665 млн юаней⁶⁷. Тайваньский фильм, который прошёл незамеченным на домашнем рынке, на другом берегу стал феноменом — сам по себе этот факт показывает, насколько тонка культурная напряжённость через пролив, в которой находится современное тайваньское кино.

А сами кинотеатры сталкиваются с другим кризисом. Общая касса тайваньских кинотеатров упала с ~101 млрд в 2019 году до ~60 млрд в 2024 году — испарилось 40 %; за то же время доля Netflix на тайваньском стриминговом рынке выросла до 83 %⁶⁸. Зрители не перестали смотреть кино — они просто превратили гостиные обратно в кинотеатры, и это повторение того же сценария, что и в 1962 году, когда запуск TTV (Тайваньского телевидения) перевёл аудиторию гэцзяси из залов домой. Стриминговые платформы также массово инвестируют в тайваньское аудиовизуальное содержание: сериалы «Свет фонарей» (《華燈初上»), «Золотой лист» (《茶金»), «Фокусник на небосклоне» (《天橋上的魔術師»), «Скаро» (《斯卡羅») перетягивают ресурсы с большого экрана на маленький⁶⁹.

Вернёмся, наконец, к той награде, которую зовут «Золотой Конь».

В ноябре 2018 года на 55-й церемонии «Золотого Коня» документальный фильм «Наша юность, в Тайване» (《我們的青春，在台灣») режиссера Фу Юй получил награду за лучший документальный фильм. В наградительной речи она сказала: «Я надеюсь, что когда-нибудь наша страна будет восприниматься как действительно независимый субъект — это моя самая большая мечта как тайваньца»⁷⁰. Эти слова вызвали огромную полярность между двумя берегами. Ведущий той церемонии Ли Ан позже сказал журналистам: «Taiwan is free and the film festival is open. You can say whatever you want to say.» («Тайвань свободен, кинофестиваль открыт. Ты можешь сказать всё, что хочешь»)⁷¹. На следующий год, 7 августа 2019 года, Национальное киноуправление КНР объявило о приостановке участия фильмов и специалистов с материка в «Золотом Коне»; китайская премия «Золотой Петух» даже намеренно назначила свою церемонию на тот же день, что и «Золотой Конь»⁷².

Как к этому относиться — у каждого своё мнение, Taiwan.md здесь лишь фиксирует факты: награда, которую изначально считали нейтральным храмом китайскоязычного кино, из-за одной наградительной речи втянулась в политическую борьбу через пролив. И вы заметите, что ядро этого спора совпадает с ядром всей истории национального кино: на экране, на сцене — кто, в каком качестве и о каком Тайване должен говорить.

Заключение: они уже кричат это семьдесят лет

Вернёмся к тому оратору, что стоял у экрана в самом начале.

Сцена, где он дублировал немой фильм на тайваньском языке, и кинотеатры 2008 года, где зазвучал «Мыс № 7» на пяти языках одновременно, разделяет почти восемьдесят лет.

За эти восемьдесят лет тайваньское кино объявляли мёртвым как минимум три раза: кино на тайваньском языке было задушено политикой, «Новое кино» позже утонуло в рыночных реалиях, а десятилетие спада называли «ядом для проката».

Но оно каждый раз оживало, и каждое воскрешение означало, что Тайвань вновь отвоёвывал одну и ту же вещь: говорить на своём языке, показывать свои лица, выносить свои истории на экран.

Поэтому в следующий раз, когда вы снова увидите в новостях заголовок в духе «Отечественное кино снова умерло», вы, вероятно, вспомните: этот крик звучит уже семьдесят лет.

Справочные материалы

• Национальный центр кино и аудиовизуальной культуры (TFAI) — Цифровой музей и Тайваньская образовательная сеть истории кино — каталоги кино на тайваньском языке, «здоровый реализм», политические патриотические фильмы — первоисточники: tfai.openmuseum.tw、edumovie-tfai.org.tw
• Су Чжихэнь «История кино, которой не хотели смириться: судьба кино на тайваньском языке» — ключевое исследование о том, как кино на тайваньском языке подвергалось политическим репрессиям и как формировался стереотип «чёрно-белое = низменное»
• Википедия: статьи «Кино Тайваня», «Кино на тайваньском языке», «Новое тайваньское кино», «Золотой конёк» и отдельные статьи о фильмах — годы, номера церемоний наград, кассовые сборы (проверены по официальным источникам)
• Sight & Sound (BFI) 2022 — «100 величайших фильмов всех времен», Cahiers du Cinéma 2008 — «100 величайших фильмов» — проверка исторического статуса: bfi.org.uk/sight-and-sound
• «Тайваньская панорама» (台灣光華雜誌)、Variety、«Цзиньжоукань» (今周刊)、「Репортер» (報導者) — данные о долях местного рынка по годам, политические инциденты на «Золотом конёке», отраслевая статистика

Источники изображений

В данной статье используются 4 изображения, все они кэшированы в public/article-images/art/ для избежания горячих ссылок на исходные серверы:

• Цай Минлян и Ли Каншэн («Дни») — Photo: hinnk, CC BY-SA 3.0 (hero)
• Кадр из «Колокола Сяюнь» — 松竹／滿映, Public domain
• Хоу Сяосянь на церемонии вручения Золотого льва Венецианского кинофестиваля 1989 года — Photo: Gorup de Besanez, CC BY-SA 4.0
• Ли Ан на Венецианском кинофестивале 2009 года — Photo: nicolas genin, CC BY-SA 2.0

Дополнительное чтение

• Ху Сяосянь: мастер длинного кадра, завоевавший Золотого льва Венеции и перенесший «228» на экран
• Ян Дэчан: наблюдатель города, две работы которого вошли в сотню лучших фильмов по версии Sight & Sound
• Цай Минлян: обладатель Золотого льва Венеции, который заснял «медленное кино» в Лувре
• Ли Ан: из Тайваня в Голливуд, дважды получивший «Оскар» за лучшую режиссуру
• Вэй Дэшэн: человек, который снял «Мыс №7» на пяти языках и возродил отечественное кино
• Невидимая страна: Тайвань, которого увидели иначе в документалке Ге Цзинвэнь
• Тайваньская чувствительность: нам правда нужно, чтобы корейцы сначала поставили лайк, чтобы мы осмелились сказать, что наши старые дома красивы?: «Город печали» 1989 года — Золотой лев и кассовые сборы в Тайбэи в один год, международное признание и местный отклик не обязательно исключают друг друга