Послевоенная литература Тайваня: от «нельзя говорить» к умению говорить (1945–1987)

30-секундный обзор: В течение 42 послевоенных лет (1945–1987) литературное сообщество Тайваня жило в условиях «нельзя говорить»: нельзя было говорить по-японски, нельзя было упоминать «228», нельзя было говорить о том, что Тайвань — это что-то отличное от Китая, нельзя было говорить о «родной земле» (сянту). Но каждая эпоха писателей училась «говорить» по-своему, используя обходные пути. От белой страницы Е Ши-тао в 1945 году до его 232-страничной «Краткой истории литературы Тайваня» в 1987 году прошло через потерю речи, трехлетний срок в тюрьме, более чем десятилетнее молчание, публикацию в 1965 году статьи «Тайваньская литература родной земли» и выход в 1985 году сборника эссе «Без родной земли, какая может быть литература?». Бай Сянь-юн читал Кафку в бомбоубежище. Ван Вэнь-син потратил семь лет на написание осуждаемой книги «Изменение семьи». Линь Хай-ин ушла с поста редактора副刊а (дополнения к газете) «Ляньхэ» из-за одного стихотворения. Юан Глун кричал «Волк пришел!» во время споров о литературе родной земли. Ли Ан в 1983 году заставила Линь Ши рубить мужа топором для забоя свиней. За эти 42 года осталась целая лингвистика обходных путей.

Белая страница Е Ши-тао 1945 года

В августе 1945 года Е Ши-тао, демобилизовавшись из Императорской армии Японии, вернулся в Тайнань.

В 16 лет он уже публиковался на японском языке в журнале «Вэньи Тайвань» (Литературный Тайвань), будучи признанным молодым писателем под покровительством Сиси Мана¹. Но с этого месяца японский язык из литературного средства превратился в язык врага. 20-летний Е Ши-тао открыл лист бумаги и не смог написать ни одного китайского иероглифа.

Эта белая страница была не только его личной трагедией. В первые послевоенные годы литературное сообщество Тайваня погрузилось в беспрецедентную языковую перезагрузку: писатели, воспитанные за 50 лет на японском языке, мгновенно лишились инструмента; приехавшие на остров писатели из материкового Китая свободно владели китайским, но ничего не знали об этом острове².

Лю Хэжуо, писатель, которого в японский колониальный период называли «первым талантом Тайваня», после войны опубликовал лишь четыре китайских рассказа, заимствуя синтаксис Юй Дафу, Мао Дуня и Ба Цзиня, словно ребенок, только учившийся писать³. Чжан Вэньхуань после войны практически прекратил литературное творчество; ему предстояло дождаться 1972 года, чтобы переписать на японском длинный роман «Дичжэ хуан у» (Гуляющий по земле), который был опубликован в Японии в 1975 году⁴. Лай Хэ умер от болезни в январе 1943 года, не переступив порог этого языкового разрыва, но та линия тайваньской литературы японского колониального периода, которую он символизировал, резко оборвалась в 1945 году⁵.

Еще более жестоко было то, что политика опередила обучение китайскому языку. 28 февраля 1947 года разразился инцидент «228»: был убит председатель «Народного проводника» и глава группы пропаганды комитета по урегулированию Ван Тяньдэн; Ян Ку и его жена Е Тао были арестованы, приговорены к смертной казни, но впоследствии избежали её⁶. 20 января 1949 года Ян Ку опубликовал в «Шанхайском ежедневном газете» 600-словный «Мирный манифест», призывая «предотвратить распространение военных беспорядков на эту провинцию» и надеясь сделать Тайвань «демонстрационной зоной мирного строительства». В апреле он был арестован, приговорен к 12 годам; с 1951 года отбывал заключение на острове Люйдао (Остров Черепах), освобожден в 1961 году⁷.

600 слов в обмен на 12 лет. Это соотношение само по себе является примечанием к этим 42 годам.

Щели антикоммунистической эпохи

В марте 1950 года Китайский литературный комитет поощрения был создан Чжан Даофанем и Чэнь Цзиин; ежемесячно выплачивалось гонорар в 3000 юаней, что равнялось годовому жалованию высокопоставленного государственного служащего⁸. В мае 1951 года вышел первый номер ежемесячного журнала «Вэньи Чжуанцзо» (Литературное творчество); в 1952 году «Китайская литературная ассоциация» поощряла «антикоммунистическую литературу». На первый взгляд, эти 10 лет были периодом партийно-государственного литературного шаблона.

На деле всё было не так упорядоченно.

Комитет по поощрению литературы прекратил работу в 1957 году из-за финансовых проблем; журнал «Вэньи Чжуанцзо» прекратил выпуск в декабре 1956 года (всего 68 номеров)⁸. Золотой период антикоммунистической мобилизации Комитета длился фактически всего 5–6 лет. В 1953 году Нэ Хуалинь начала редактировать литературный раздел журнала «Свободный Китай», отказываясь публиковать антикоммунистическую рутину; Ся Цзиань 20 сентября 1956 года основал журнал «Литературный журнал» (издатель Лю Шоуи, редактор Ся Цзиань), который прекратил выпуск в августе 1960 года, всего 8 томов, 6 номеров⁹. Этот журнал в разгар антикоммунистической волны контрабандой ввёл модернизм: Ся Цзиань и его студенты начали систематически переводить Кафку, Фолкнера, Элиота, прокладывая путь для следующего десятилетия журнала «Современная литература».

В антикоммунистической литературе были и шаблоны, и произведения, вырвавшиеся из шаблонов. Роман Цзянь Гуй «Вихрь» был завершен в 1952 году, но из-за несоответствия тогдашнему антикоммунистическому нарративу остался в забвении; в 1957 году он издал его за свой счет под названием «Цзин Таоу у чжуань» (Записи о Цаоуу); в 1959 году название было восстановлено, и книга вышла издательством Минхуа; в 1961 году был опубликован роман «Чунъян»¹⁰. Литературовед Ся Чичинг активно восхвалял Цзянь Гуй, считая, что тот показал сложность человеческой натуры в коммунистической революции, выйдя за рамки шаблона. Роман Сыма Чжунюаня «Пустошь» (1951) и рассказ Чжу Си Нина «Железный шлак» (опубликован в 1956, в 1963 году вышел отдельным изданием) также были сложнее шаблонных романов¹¹.

Литература не умерла за эти 10 лет, она просто нашла способ выжить.

Кафка в бомбоубежище

5 марта 1960 года группа студентов-бакалавров факультета иностранных языков Национального Тайваньского университета основала двуязычный журнал «Современная литература». Издателю Бай Сянь-юну было 22 года; в команду основателей входили Ван Вэнь-син, Оуян Цзы, Чэнь Жоу Си, Е Вэйлиань, Ли Оуфань, Лю Шаомин¹².

В предисловии к первому номеру говорилось: «Мы планируем поэтапно систематически переводить и представлять западные современные художественные школы и течения», «Мы решаем экспериментировать, искать и создавать новые художественные формы и стили»¹².

Это был период пустоты между окончанием золотого века антикоммунистической литературы и до начала споров о литературе родной земли. Группа студентов около 20 лет перевела на китайский Кафку, Джойса, Фолкнера. Журнал просуществовал до 1973 года (позже был возрожден), опубликовав 206 рассказов о 70 авторах¹³.

Из этого журнала вышли два представителя в противоположных направлениях.

Бай Сянь-юн использовал приемы модернизма для написания старых снов. В 1971 году издательство «Чэньчжун» опубликовало «Людей Тайбэя», собрав 14 коротких рассказов, опубликованных в 1960-х годах в «Современной литературе» — «Вечная Инь Сюэянь», «Последняя ночь Далинь Цзинь», «Шок в саду», «Чунцзи на Цветочном мосту»¹³¹⁴. Потоки сознания, монтаж, групповое сопоставление: каждый персонаж нес на себе старый мир, привезенный из Китая в 1949 году. Тайбэй стал сценой, где эта группа людей не хотела мириться с уходом.

Ван Вэнь-син пошел в противоположном направлении. Он использовал приемы модернизма для разборки самого китайского языка. Роман «Изменение семьи» был начат в 1966 году, завершен за семь лет и опубликован издательством «Хунфань» в 1973 году¹⁵. В книге использовались неологизмы: «Тутэ» вместо «бегство», «Дэнчуан» вместо «взбираться на кровать»; китайский язык смешивался с английским, использовался чжуинь (фонетическая транскрипция), разрезая китайскую грамматику так, что читатель был вынужден замедлиться и распознавать каждое слово. При выходе книги её ругали за «разрушение китайского языка», но Ван Вэнь-син продолжил этот эксперимент: двухтомный «Человек, живущий у моря» занимал 23 года, «История обрезанных крыльев» — 17 лет; он писал по 30–40 слов в день, надеясь, что читатели будут читать по 200–300 слов в день¹⁶.

Ван Вэнь-син — экстремальный образец этих 42 лет. Когда каждый писатель был вынужден идти на обходные пути, он пошел на обходной путь, открывая сам язык для обозрения.

📝 Заметки куратора: Бай Сянь-юн сохранил старые сны с помощью модернизма, Ван Вэнь-син разобрал китайский язык с помощью модернизма. Два человека, вышедшие из одного журнала, точно отражают самый глубокий разрыв за эти 42 года — принимать наследие истории или разорвать с ней? Оба ответа верны, потому что за эти 42 года не было правильного ответа.

Отставка Линь Хай-ин

В ноябре 1953 года Линь Хай-ин начала редактировать дополнение к газете «Ляньхэ» (Союзная газета). В период её работы она поддерживала Цзун Чжаочжэна, Цзун Лиухэ, Хуан Чунмина, Ци Дэншэна, Линь Хуайминя и других писателей второго поколения провинции Тайвань; она была одним из важнейших редакторов дополнений после войны¹⁷. Сама она в декабре 1957 года в два приема опубликовала в «Свободном Китае» «Старые истории в южном городе», в 1960 году вышедшее первым изданием отдельной книгой издательством «Гuangцзюй» в Тайчжуне¹⁸.

Спустя 10 лет, 23 апреля 1963 года, в дополнении к «Ляньхэ» было опубликовано стихотворение под названием «История» автора Фэн Чи (настоящее имя Ван Фэнчи). Стихотворение гласило: «Раньше был глупый капитан, из-за своего невежества / он заблудился в море / корабль дрейфовал на одинокий маленький остров...». Власти истолковали это как намек на Цзян Цзинго. Фэн Чи был арестован, Линь Хай-ин ушла в отставку с поста редактора дополнения «Ляньхэ». Позже Фэн Чи проходил 3 года и 5 месяцев исправительной работы в Тайваньском экспериментальном институте гуманного образования¹⁹.

Это был «Инцидент с капитаном». Цена за одно стихотворение: должность редактора, три года и пять месяцев свободы поэта.

В 1965 году Линь Хай-ин основала издательство «Чунь Вэньсюэ» (Чистая литература), в 1967 году создала ежемесячный журнал «Чунь Вэньсюэ». Её уход не заставил её замолчать, но политическая смелость дополнения к газете явно снизилась на ступень.

Из числа писателей второго поколения провинции Тайвань, которых она подняла, самым молчаливым был Цзун Лиухэ. Родившийся в 1915 году в Пиньдуне, хакка по национальности, он бежал с женой Цзун Таймэй (разные роды, одна фамилия) в Маньчжоу и Пекин. После возвращения на Тайвань заболел туберкулезом, вся семья жила в бедности и болезни на ферме на горе Ляньшань в Мэйнуна, Пиньдун. 4 августа 1960 года, лежа на больничной койке, он редактировал короткий рассказ «Дождь» и умер от кровохарканья, его кровь брызнула на рукопись. Чэнь Хуоцюань оплакивал его как «писателя, павшего в луже крови»²⁰. После смерти Цзун Лиухэ Линь Хай-ин, Цзун Чжаочжэн и Вэнь Синь создали «Комитет по публикации произведений Цзун Лиухэ»; в октябре 1960 года издательство «Вэньсин» выпустило «Дождь»; 4 августа 1961 года (годовщина смерти Цзун Лиухэ) издательство «Сюэшэн» выпустило «Ферму на горе Ляньшань». Цзун Чжаочжэн, родившийся в 1925 году в Лунтане, Тайюань, хакка по национальности, с 25 октября 1961 года публиковал в дополнении «Ляньхэ» роман «Цветок люпина» в 261 номере, в 1962 году вышедший отдельной книгой; «Трилогия тайваньцев» начала писаться в 1964 году, длилась 10 лет²¹.

Впервые у писателей второго поколения провинции Тайвань появились свои произведения на китайском языке, но представителю этого поколения, Цзун Лиухэ, пришлось использовать кровохарканье, чтобы завершить последнее редактирование.

Змея на горе Лукуй

В 1949 году Лю Хэжуо, из-за дела «Газеты Гуанмин», бежал в базу Лукуй (ныне Шицзхэ, Синьбэй). За год до этого он был музыкальным учителем в Тайбэйской первой женской средней школе (Первая женская школа Тайбэя), а за год до этого он всё ещё был «первым талантом Тайваня».

О его смерти в тайваньской литературной истории за 70 лет писали лишь «пропал без вести, год смерти неизвестен». Только 27 декабря 2020 года Национальный архив Тайваня опубликовал рукописный отчет Люэ Сюэкуня: Лю Хэжуо умер 3 сентября 1950 года в 15:30 на горе Лукуй от укуса змеи, прошло 8 дней и 12 часов²².

Это открытие опоздало на 70 лет. Оно говорит нам о двух вещах: о том, как умер Лю Хэжуо, и о том, что некоторые ключевые якоря послевоенной литературной истории можно написать точно только после рассекречивания архивов. До этого все учебники могли писать лишь «пропал без вести».

Лю Хэжуо не был единственным случаем. За эти 42 года «пропал без вести» стало формой политической речи; это включало расстрел, заключение, вынужденное молчание, вынужденную смену языка, вынужденное исчезновение между главами литературной истории.

Сам Е Ши-тао был арестован Бюро безопасности 20 сентября 1951 года, приговорен в 1953 году к пяти годам, в 1954 году срок был сокращен до трех лет, и он вышел на свободу¹. После выхода он работал в Тайнане разнорабочим, писал любовные письма на заказ, боясь касаться литературы. Молчал более 10 лет.

В ноябре 1965 года он опубликовал в 97-м номере журнала «Вэньсин» статью «Тайваньская литература родной земли». Это было его первое систематическое осмысление категории «литература Тайваня» с тех пор, как он держал в руках белую страницу. В то время это слово нельзя было говорить напрямую в публичном пространстве²³.

Статья «Волк пришел!» в дополнении к газете

В апреле 1977 года журнал «Кактус» (Цаэрэн) в номере 2 выпустил специальный выпуск «Родная земля и реальность», редактором был Ван Цзяньчжуан; были опубликованы три статьи Ван Тхо, Инь Чжэнюна и Чжу Си Нина²⁴. Ван Тхо утверждал, что расцвет литературы родной земли — это радостное явление и предлагал переименовать её в «литературу реализма»; Инь Чжэнюн критиковал литературу родной земли за «риск превратиться в инструмент выражения ненависти и отвращения»; Чжу Си Нин критиковал литературу родной земли за местный национализм и чрезмерное подчеркивание «тайваньского сознания», указывая на «подозрение в сепаратизме».

Порох味道 споров о литературе начал накапливаться здесь.

В июне Чэнь Инчжэнь под псевдонимом «Сюй Наньцунь» во втором номере журнала «Тайваньская литература» опубликовал статью «Слепые пятна „литературы родной земли“», критикуя «тайваньское сознание» и «тайваньскую позицию» Е Ши-тао как «неясные и трудноразрешимые». В июле Чэнь Инчжэнь снова опубликовал в 5-м номере «Кактуса» статью «Литература отражает общество, литература исходит из общества»²⁵.

20 августа 1977 года Юан Глун в 12-й газетной полосе дополнения к «Ляньхэ» опубликовал статью «Волк пришел!», обвиняя литературу родной земли в том, что это «литература рабочих, крестьян и солдат», и что «на Тайване уже кто-то открыто пропагандирует это», цитируя речь Мао Цзэдуна на Яньаньской литературно-художественной конференции²⁶. Самой часто цитируемой фразой в статье стала: «Не видеть волка и кричать „Волк пришел!“ — это самовозбуждение; видеть волка и не кричать „Волк пришел!“ — это трусость»²⁶.

«Литература рабочих, крестьян и солдат» на Тайване в 1977 году была шапкой, под которой можно было отправить человека в тюрьму.

29 августа состоялось второе национальное литературное совещание Гоминьдана, председательствовал Юан Глун. Позже Ван Цзяньчжуан вспоминал, что чиновник штаба военной полиции, курировавший культуру, на совещании сказал: «Правительство не отказывается действовать против тех, кто не слушает правительственные призывы, просто время еще не пришло»²⁷.

Споры могли перерасти в аресты.

19 ноября разразился инцидент в Чжунли: Ся Синьлян, баллотируясь на пост уездного начальника Тайюаня, был заподозрен в фальсификации голосов; толпа ворвалась в отделение полиции Чжунли и подожгла его; это стало поворотным моментом в истории внепартийного движения. Внимание правительства было отвлечено²⁸.

18 января 1978 года начальник Главного управления политической работы Министерства обороны Ван Шэн на закрытии литературного съезда вооруженных сил 67-го года призвал «объединить литературу родной земли», споры закончились²⁹. Позже Чэнь Фанмин подвел итоги «Сборника дискуссий о литературе родной земли»: поддерживают литературу родной земли 60%,反对 30%, нейтральны 10%³⁰.

Споры завершились вничью, но литературу родной земли выиграли читатели. «Великий кукла сына» Хуан Чунмина (написано в 1968, первое отдельное издание издательством «Кактус» в 1969), «Приданое — одна корова» Ван Чжэньхэ (опубликовано в «Литературном ежеквартальнике» в 1967, смешивает тайваньский диалект и путунхуа) уже ввели в литературу маленький городок Ланьян и рынок Хуалина³¹. После споров легитимность литературы родной земли была установлена. Но цена этих споров была глубже: каждый писатель научился писать так, чтобы это меньше походило на «литературу рабочих, крестьян и солдат», то есть научился самоцензуре.

Слова Ван Цзяньчжуана «Правительство не отказывается действовать, просто время еще не пришло» были фоновым звуком, который слышали все писатели за эти 42 года.

Топор для забоя свиней Линь Ши в городе Лу

В 1983 году роман Ли Ан «Убийство мужа» получил первую премию за среднюю прозу на 8-м конкурсе романов «Ляньхэ». Действие происходит в вымышленном «городе Лу» (намек на порт Луган); главная героиня Линь Ши после замужества за мясником Чэнь Цзяншуй长期 подвергалась домашнему насилию, голоду и публичным унижениям, в итоге она взяла топор для забоя свиней и рубанула мужа³².

Редактор дополнения к «Ляньхэ» Я Сянь, преодолевая давление, опубликовал эту статью. Всё общество всё ещё находилось в состоянии военного положения; само слово «домашнее насилие» даже не существовало в публичном лексиконе. То, что сделала Линь Ши с убийством мужа через литературу, было ещё более ранним делом: оно дало первую читаемую форму патриархальному насилию эпохи, у которого даже не было слов.

Ли Ан не была одинока. Рассказ Сяо Са «Мой сын Ханьшэн» получил вторую премию за короткую прозу на конкурсе романов «Ляньхэ» в 1979 году, в 1981 году издательство «Цзюгэ» выпустило его отдельной книгой; рассказ о взаимоотношениях матери-одиночки и бунтарского сына³³. Роман Ляо Хуинин «Масляное рапсовое семя» получил первую премию на 5-м литературном конкурсе «Шибao» в 1982 году; в 1983 году Ван Жэнь, Хоу Сяосян, Ко Ычжэн совместно экранизировали его³⁴. Если смотреть на эти три книги вместе, то в период 1979–1983 годов тайваньские писательницы ввели семью, тело и желания женщин в мейнстрим литературных премий за четыре года до снятия военного положения.

Женское литературное пробуждение в канун военного положения было еще одним путем обучения «как говорить» в условиях «нельзя говорить»: не через политику, а через тело; не через споры, а через истории.

📝 Заметки куратора: Е Ши-тао, Бай Сянь-юн, Ван Вэнь-син, Хуан Чунмин, Ли Ан — пять человек, чьи произведения не укладываются в аккуратную категорию «послевоенная литература». Но у них есть общее: каждый должен был идти на обходные пути. Е Ши-тао шел на обходной путь в литературной истории и критике, Бай Сянь-юн — в памяти о старом мире, Ван Вэнь-син — в самой китайской грамматике, Хуан Чунмин — на периферии маленьких городков, Ли Ан — в женском теле. «Нельзя говорить прямо» было условием этих 42 лет, «обходной путь» был методологией этих 42 лет.

232 страницы Е Ши-тао

В феврале 1987 года приказ о военном положении еще не был снят.

Е Ши-тао, 62 года, в издательстве «Вэньхэцзе» (Литературный круг) в Гаосюне издал книгу на 232 страницы. Название книги — «Краткая история литературы Тайваня». Под названием не было «послевоенный», не было «Китайская Республика», не было «Китай», были лишь два слова: «Тайвань». Это была первая послевоенная литературная история, написанная от лица Тайваня³⁵.

В предисловии написано:

«Я поклялся написать основной контур истории литературы Тайваня с целью прояснить, как тайваньская литература в историческом потоке развила свою сильную волю к автономии и выковала свой уникальный тайваньский характер»³⁵.

Прошло 42 года с тех пор, как он стоял, уставившись на белую страницу в Тайнане. В промежутке его арестовывали, сажали на 3 года, он учил в начальной школе, писал любовные письма на заказ, спустя более чем 10 лет осмелился писать снова; в 1965 году опубликовал «Тайваньскую литературу родной земли», в 1985 году вышел сборник эссе «Без родной земли, какая может быть литература?», в 1987 году — «Краткая история»³⁶.

Спустя полгода после выхода книги, 15 июля 1987 года, военное положение было снято.

То, что осталось за эти 42 года, не исчезло вместе со снятием военного положения. История Е Ши-тао всё ещё на полке, «Изменение семьи» Ван Вэнь-сина всё ещё вызывает споры, Линь Ши из города Лу всё ещё держит тот топор для забоя свиней, 206 рассказов «Современной литературы» всё ещё читают. Бумага в луже крови Цзун Лиухэ, письма Ян Ку, вернувшегося с острова Люйдао, смерть Лю Хэжуо на горе Лукуй, раскрытая за 70 лет — всё это всё ещё здесь.

Следующие 42 года напишет кто-то другой.

Дополнительные материалы

• Послевоенная литература Тайваня — от снятия военного положения в 1987 году до 2000 года: локализация, гендер, взрыв многообразия материнских языков
• Современная литература Тайваня — в 21 веке: интернационализация У Минъи, Лин Ихань, цифровая волна
• История литературы Тайваня — общий контекст от голландского колониального периода, эпохи Мин и Цин, японского колониального периода, послевоенного времени до современности
• Литература японского колониального периода — начало японского колониального периода Лая Хэ, Лю Хэжуо, Чжан Вэньхуана, Ян Ку — это другой конец послевоенной потери речи
• Линь Лян — основатель детской литературы, переплывший море на Тайвань после войны; 57-летняя карьера в «Национальном ежедневном газете для детей», «Искусство простого языка» определило литературное начало для нескольких поколений тайваньских детей
• Белый террор — политический контекст заключения Е Ши-тао, острова Люйдао для Ян Ку, горы Лукуй для Лю Хэжуо
• Инцидент «228» — удар по литературному сообществу в 1947 году (Ван Тяньдэн, Ян Ку, Е Тао)
• Период военного положения — политические условия литературной деятельности в 1949–1987 годах

Источники