Дзаги (Dwagie): из тренировочной комнаты в Тяньчжэне — директор тайваньского рэпа на тайваньском диалекте

Обзор за 30 секунд: Дзаги (Dwagie, настоящее имя Цзэнь Гуаньжун) — рэп-исполнитель из Тяньчжэня, основатель музыкальной студии «Жэньжэнь ёун гунь лянь». В конце 1990-х он познакомился с МС ХотДогом на форуме Master U, прошёл путь от андеграундных демо и выступлений в клубах до студии «Да ма си туань» лейбла Magic Stone. Альбом «Ше цань лянь хуа» (часть источников пишут «Ше цань лянь хуа» иначе) 2002 года обсуждался в контексте ранних полноценных рэп-альбомов на китайском рынке; «Тайвань SONG» превратил тайваньский акцент в звуковой маркер тайваньской субъектности. После 2003 года он вернулся в Тяньчжэнь и открыл «Жэньжэнь ёун гунь лянь», превратив записывающую и репетиционную комнату в южный хип-хоп-аванпост. Альбом 2011 года «Жэнь» привлёк Чжан Сюань, Линь Чжаньцзо, Вэнь Ся и XIV Далай-ламу, вводя в лексикон тайваньского рэпа права человека, религию, права животных и политические заботы. В «Да сиха эра» он как жюри и «директор» передал накопленный ранним андеграундом опыт новому поколению.¹²³⁴

Андеграундная эпоха, начавшаяся на форуме MU

Место, где тайваньское хип-хоп-сообщество узнало Дзаги — интернет-форумы, магазины пластинок и субкультурные уголки Тяньчжэня.

В интервью ЦЗА он вспоминал, как в юности знакомился с американским западнобережным хип-хопом вроде «Doggystyle» Снупа Догга в магазинах пластинок. В Тяньчжэне локальные сцены вроде POP Artist Shop и «Дунфан цы кэ» показывали, как субкультура может объединять людей. Позже он поехал учиться в Тайбэй, где на форуме Master U встретил МС ХотДога — от встреч форумчан, баскетбола и вечеринок к обмену творчеством, постепенно став одним из ключевых дуэтов раннего тайваньского андеграунд-рэпа.¹²

В то время у тайваньского хип-хопа ещё не было зрелой индустрии. Руми в выдержках из «Сиха цянь: Тайвань жао ше гу шь» отмечает, что после 1998 года Magic Stone обратила внимание на МС ХотДога во время живых выступлений в тайбэйском клубе @live, затем создала студию «Да ма си туань», в которую вошли ХотДог, Дзаги, Сяо Сы, 168 и Чарльз. Пластинковая компания ещё тâteла производство, ценообразование и продвижение рэпа. Андеграундные демо, кампусные интранеты, живые выступления и мейнстримная пластинковая индустрия в те годы кратко соединились.²

МС ХотДог, выступление 2012 года. Дзаги и ХотДог пересеклись в эпоху Master U и Magic Stone — их общий андеграундный путь составил ключевую память о входе тайваньского рэпа на мейнстримный рынок. Фото: Цюй Юйфэн, CC BY-SA 4.0 via Wikimedia Commons.

Августа 2002 года Дзаги выпустил «Ше цань лянь хуа». Выдержка Руми помещает её в финальную стадию Magic Stone: этот альбом стоял последним в каталоге Magic Stone, и его продвигали как открывающую работу полноценного рэп-альбома на китайском рынке.² Вместо того чтобы принимать такие промо-фразы как не требующие проверки рейтинг, лучше взглянуть на их историческую позицию: когда тайваньский рэп ещё не был полностью понят мейнстримом, Дзаги одной полноценной пластинкой собрал тайваньский, мандаринский, скетчи, рифмовые эксперименты, локальное сознание и международные хип-хоп-формы.

Звук «Тайвань SONG»

Самым запоминающимся треком в «Ше цань лянь хуа» является «Тайвань SONG».

Её часто упрощают до политического заявления, но важнее звуковой метод: Дзаги использует тайваньское произношение, тяньчжэньский диалект, призывающе-кричащий вопрос-ответ, превращая «Тайвань» из концепции в слышимый тембр. В контексте развития тайваньского хип-хопа и рэпа «Тайвань SONG» — одновременно песня локального сознания и языковой эксперимент. Тайваньский здесь несет рэп-ритм, агрессию и чувство массовой мобилизации, переставая быть просто эмоциональной заимствованной декорацией в мандаринской поп-музыке.²⁵

Официальный МВ Дзаги: «Тайвань SONG».

В 2017 году его пригласили выступить с «Тайвань SONG» на «Taiwan Culture Night» в домашнем зале NBA Brooklyn Nets — тайваньские СМИ и сетевые материалы зафиксировали это как представительное событие: тайваньский рэпер на сцене NBA. Эта сцена хорошо иллюстрирует противоречивую позицию Дзаги: песня, выросшая из тяньчжэньского акцента, тайваньских слов и тайваньского сознания, на американском профессиональном баскетбольном паркете стала звуковым знаменем зарубежного тайваньского культурного мероприятия.

Возвращение в Тяньчжэнь — открытие тренировочной комнаты

После «Ше цань лянь хуа» Дзаги не пошёл только по пути тайбэйского шоу-биза. Он вернулся в Тяньчжэнь и построил «Жэньжэнь ёун гунь лянь».

В интервью ЦЗА он говорил, что «Жэньжэнь ёун гунь лянь» изначально не было грандиозным культурным проектом, а скорее местом, где любители хип-хопа могли записываться, репетировать, а студенты — учиться рэпу. После 2003 года это пространство собраний и обучения медленно выросло в южный хип-хоп-аванпост. Летние рэп-курсы, студия, мероприятия и сеть участников сделали Тяньчжэнь ещё одной производственной базой тайваньского рэпа.

Особенность «Жэньжэнь ёун гунь лянь» в том, что она одновременно несет образование, выступления, продюсирование, локальные собрания и передачу опыта новичкам — масштаб сложнее, чем у чистого лейбла, и более публичный, чем у личной студии. Позже в тайваньском хип-хопе Дзаги часто называют «директором» (сяозян) — это звание пришло и от стажа и старшинства, и от его долгого способа работы, связывающего обучение рэпу, студию и ведение сцены.

Тайваньский рэп часто воображают как культуру, выросшую из тайбэйских кампусных интранетов, сообщений на Хэань, клубов и школьных клубов; Дзаги и «Жэньжэнь ёун гунь лянь» дописали тяньчжэньскую линию: группа людей в чайных лавках, студиях, на курсах и мероприятиях тренируется, внося южный акцент, тайваньский язык и локальный опыт в хип-хоп.

После «Жэнь» — микрофон к общественным темам

Альбом 2011 года «Жэнь» стал важным поворотом в творческом пути Дзаги. По 정리 ЦЗА, в альбом вошли сотрудничества с Чжан Сюань, Линь Чжаньцзо, Вэнь Ся и XIV Далай-ламой; эponимный трек «Жэнь» внёс в произведение религию, права человека, животных и заботу о жизни.¹³

«Жэнь» позже попал в номинанты 23-й премии «Цзиньцюй цзян» за лучший мандаринский альбом и на 3-й премии «Цзинь инь цзуан чжуан» получил награды за лучший альбом, лучший хип-хоп-альбом и др. Награды — не самая яркая черта творчества Дзаги, но они впустили этот грубый, сильно политизированный, с тайваньским и тайваньским сознанием рэп-путь в позицию, узнаваемую мейнстримной музыкальной системой.

Официальный МВ Дзаги: «Жэнь», в МВ снялся XIV Далай-лама.

ПТС в передаче «Шуй лай Вань цань» представила Дзаги в контексте «говорящего через микрофон общественной правде», также зафиксировав его долгое вегетарианство, заботу о животных и слабых группах.⁶ На мероприятии Всемирного дня прав животных 2019 года Центр экологической информации сообщил, что он возглавил публичное чтение Декларации прав животных и исполнил песни о бойне и кожевых изделиях.⁷

Эти общественные темы делают музыку Дзаги трудной для простого возвращения на развлекательный рынок. Он понимает хип-хоп как звуковой инструмент, вмешивающийся в реальность — права человека, тайваньская субъектность, права животных, забота о слабых — всё это стало частью его творчества и публичного образа.

Политичность также имела цену. В конце 2016 года СМИ сообщили, что в Китае распространяется список запрещённых тайваньских артистов, подлинность которого тогда не была официально подтверждена; будучи включённым в список, Дзаги ответил, что давно говорит о правах человека, политике и универсальных ценностях, изначально несовместимых с позицией КПК, и добавил: «Меньше заработать — тоже ничего». Этот ответ часто цитируют, потому что он прямо обозначил позицию Дзаги: рэп должен сохранять свободу слова, даже если это сжимает некоторые рынки.

Тело, семья и грань за «жестокостью»

Сценный образ Дзаги легко уместить в несколько иероглифов: высокий рост, тяжёлый голос, прямые тексты, чёткая политическая позиция. Эти черты реальны, но глядя только на эту грань, упустишь, почему он превратил хип-хоп в образование и общественную адвокацию.

ПТС в «Шуй лай Вань цань», представляя его семейный фон, упоминала, что отец — полицейский, мать — учителя, братья тоже пошли в полицию и пожарную службу — общественную службу.⁶ Этот семейный фон, вложенный в его музыку, создаёт любопытный контраст: он поёт то, что считается бунтарским, ругательным, андеграундным, антиавторитарным хип-хопом, но самые повседневные профессиональные образы вокруг — полицейские, учителя, пожарные, роли заботы и порядка внутри системы.

ПТС также зафиксировала, что в студенческие годы он занимался дзюдо, потом получил травму, телесный опыт перевёл его от спорта к музыке.⁶ Псевдоним «Дзаги» (Даджи — «большой палец» / «крупный») поэтому несет телесность: рэп опирается на слова и голову, но также на дыхание, лёгкие, ритм, акценты и сценное давление, отправляя тело наружу. От «Тайвань SONG» до «Жэнь» его самые узнаваемые фрагменты часто именно в этом грубом, но точном телесном ритме.

Именно поэтому, когда он позже долгое время ел вегетарианскую пищу и вступил в движение за права животных, изначальная «жестокая» сила была перенаправлена в другое русло. Для Дзаги рэп может ругать, может заявлять позицию, может также говорить за жизни, не умеющие говорить. Такой поворот делает его публичный образ трудным для схватывания единым ярлыком: он одновременно агрессивный рэпер, директор, обучающий студентов писать рэп, адвокат на площадках за права животных, и творец, вкладывающий религиозные и жизненные вопросы в альбомы.

Поздние альбомы: политика, язык и жанровые эксперименты

После «Жэнь» творчество Дзаги не застряло в одной формуле. По хронологии работ: «Бу тын» (2013), «Ин» (2016), «Ан ван» (2018), «Жэнь шао дэ жао ше хунь» (2019), «Ин чжэнь юе чжи» (2020), «Тайвань цзюй чжан» (2021), «Ай» (2023) и др. — его творчество прошло через политический рэп, тайваньский язык, хардкор, общественные темы и личные жизненные ощущения.³

В период «Бу тын» он сотрудничал с американским рэпером Насом в одноимённом треке, создав прямую связь между тайваньским рэпом и международной хип-хоп-легендой.³ «Ин» попал в номинанты 28-й «Цзиньцюй цзян» за лучшего мандаринского певича и получил жюри 8-й «Цзинь инь цзуан чжуан»; «Ан ван» попал в номинанты 30-й «Цзиньцюй цзян» за альбом года, лучший тайваньский альбом и лучшего тайваньского певича.³ Эти награды не нужно читать как просто успешный резюме, важнее — постепенно расширяющееся признание системой. Работы Дзаги перемещаются между мандаринскими альбомами, тайваньскими альбомами, хип-хоп-наградами и мейнстримными наградами певиц, неуклонно проталкивая тайваньский рэп в границы разных категорий.

2021 год «Тайвань цзюй чжан» снова вынес на передний план тайваньский язык и память общественных фигур. Существующие исследовательские заметки указывают, что альбом преимущественно на тайваньском, песнями отдаёт дань Цзи Цзявэй, Ван Цзяньминь, Ли Дэньхуэй и др. Такой способ письма продолжает раннюю творческую привычку Дзаги: он пишет не только о себе, но и вкладывает в песни фигуры, события, ценностные конфликты из тайваньской общественной памяти. Тайваньский здесь становится повествовательным языком, способным нести биографию, политику, дань уважения и полемику.

«Одна и та же семя» и «Да сиха эра»

После 2017 года китайский хип-хоп взорвался благодаря шоу-кастингам, тайваньский рэп тоже встретил больше внимания. Дзаги в интервью ЦЗА, говоря об этой волне, использовал очень подходящую для себя метафору: «Одна и та же семя в разных почвах вырастает разной».¹

Эта фраза с одной стороны отвечает на разницу двух берегов, с другой — возвращается к самому тайваньскому рэпу: семя американского хип-хопа, попав в Тайвань, переплавляется тайваньским, хаккским, языками коренных народов, разницами северных и южных сцен, идентитарной политикой после демократизации, а также переплетённой историей инди-музыки и социальных движений. Путь Дзаги — это образ этой семени в тяньчжэньской почве.

2021 года вышел «Да сиха эра», шоу производили Саньли ТВ и MTV, вещали на ТТВ, MTV, MyVideo и др.; Лео Ван, Дзаги, Тидао Цзян, Сьонцзай были менторами или жюри.⁸ Для многих молодых слушателей Дзаги перестал быть просто OG из раннего андеграундного списка, а стал жюри, учителем, директором на экране. Эта смена имеет символический смысл: тайваньский рэп, когда-то нуждавшийся в форумах, кампусных интранетах, андеграундных демо для поиска единомышленников, наконец вырос до телевизшного шоу как входа для нового поколения.

Роль Дзаги в шоу не ограничивалась оценками. Он представляет память раннего тайваньского хип-хопа: Тяньчжэнь, тайваньский язык, политичность, «Жэньжэнь ёун гунь лянь», долгая дорога от андеграунда к мейнстриму. Когда новое поколение рэперов перед камерой показывает флоу, битву, язык и позу, присутствие Дзаги напоминает зрителям: кастинг-шоу — лишь новый вход; ещё раньше уже были люди, которые в очень маленьких площадках тренировали тайваньский рэп.

Прошлое — так, будущее — неизвестно

Заголовок интервью ЦЗА 2019 года — «Прошлое — так, будущее — неизвестно». Эта фраза на Дзаги очень точна. Она звучит не как заявление уже устоявшегося старшего о следующем плане, а как ощущение человека, сделавшего это двадцать лет, что энергия, время и ответственность меняются.¹

В том интервью Дзаги и говорил о молодых певицах, обучении, экспозиции, принесённой китайской хип-хоп-волной, и говорил о том, как долго он ещё сможет идти. Это реализм среднего возраста музыканта: ранняя андеграундная сцена держалась на страсти, позже появились студия, студенты, альбомы, шоу, общественные темы — каждая вещь добавляет веса. Когда звание «директор» становится всё устойчивее, творец также должен столкнуться с вопросом: как в вождении людей, обучении, ответе на общественные события продолжать писать свои песни.

Именно это отличает Дзаги от простого ярлыка «политический рэпер». Политическое высказывание становится новостью, обучение и ведение сцены — медленной работой; новостные события легко запомнить, а процесс, когда одна студия, один летний курс, группа молодых людей медленно становятся рэперами, труднее записать в заголовок. Настоящее наследие Дзаги — это набор песен с чёткой позицией, и способ продолжения сцены: кто-то первым в Тяньчжэне открыл дверь, чтобы у следующих было место для тренировок.

Тяньчжэнь, тайваньский язык, публичность

Самое важное в Дзаги — не в том, представляет ли он навсегда высшую технику тайваньского рэпа, и не в том, получает ли каждое его политическое высказывание согласие всех. Более устойчивая историческая позиция — он связал три вещи: тайваньский рэп, тяньчжэньское пространство, общественные темы.

Он сделал тайваньский рэп объявлением субъекта; дал Тяньчжэню вырасти «Жэньжэнь ёун гунь лянь» как южную базу; позволил рэп-исполнителям класть права человека, права животных, тайваньскую идентичность и социальные темы в творческое ядро, а не оставлять только на исполнении и развлекательном рынке.

В истории тайваньского хип-хопа ХотДог часто ставят в позицию входа китайского рэпа на мейнстримный рынок, Сун Юэтин — в позицию лирики и жизненного повествования, Даньбао и Янь шэ — в позицию поэтической и джазовой линии. Позиция Дзаги грубее и публичнее: он принес микрофон в Тяньчжэнь, на улицы, рядом с международными СМИ и политическими темами, заставив тайваньский рэп рано начать задавать более трудный вопрос: на каком языке, с каким акцентом, в какой позе этот остров должен говорить о себе.

Этот вопрос также делает творчество Дзаги всегда натянутым. Любящие его часто видят в нем редкого, готового петь прямо о тайваньской идентичности, правах человека и правах животных; нелюбящие могут чувствовать его политичность слишком сильной, тон слишком жёстким, позицию слишком опережающей. Этот раскол сам по себе — позиция Дзаги в тайваньской поп-культуре: его трудно положить в чисто развлекательную фигуру, также трудно уложить в единую роль общественного деятеля. У его песен есть сцена и ритм, есть лозунги, атаки, дань уважения и вера; в его студии есть музыкальное производство, есть обучение и воспитание сцены.

Поэтому оглядываясь на Дзаги, лучший вход — всё ещё музыка. Политические события проходят волнами, общественные споры неуклонно меняются, но тяньчжэньский акцент в «Тайвань SONG», попытка «Ше цань лянь хуа» как полноценного рэп-альбома, одна тренировочная комната «Жэньжэнь ёун гунь лянь», медленно выросшая в южную сцену — это самые устойчивые части, оставленные им в истории тайваньского хип-хопа. Это процесс, когда тайваньский рэпер спел пришедшую извне форму как местный голос, и процесс, когда тайваньский рэп из андеграунда стал публичным языком.

Дополнительное чтение:

• Тайваньский хип-хоп и развитие рэпа — от Сун Юэтин, ХотДога, Дзаги до Лео Вана, Сьонцзая и нового поколения тайваньского рэпа.
• Тайваньская инди-музыка — как независимые лейблы, локальные сцены и не-мейнстримная музыка выростили другую дорогу тайваньской музыки.
• Цзиньцюй цзян — смотрим на изменение музыкальных жанров и языковой политики Тайваня через награды поп-музыки.
• Событие 28 февраля — одна из тайваньских исторических и политических памяти, к которой часто касается творчество Дзаги.

Источники изображений

• Главное фото Дзаги: Правительство города Цзяи, Wikimedia Commons, лицензия указания имени (заявление об открытии данных правительственного сайта). Оригинальный файл: Вся страна уникальна Цзяи трёхдневный кросс-イヤ фестиваль сила приглашает золотых колокольчиков двойных ведущих (Дзаги).
• Фото выступления МС ХотДог 2012: Цюй Юйфэн, Wikimedia Commons, CC BY-SA 4.0. Оригинальный файл: 2012 Super Slipper.

Ссылки