Рис.: Карта расположения сиан Юнцзин в округе Чанхуа. В статье встроена как внешняя ссылка, изображение не загружено. ¹

Рис.: Чэнь Сы-хун на Техасской книжной ярмарке 2023 года обсуждает «Ghost Town». Фото Dada1960, Wikimedia Commons. Автор выпустил изображение в общественное достояние CC0. В статье встроена как внешняя ссылка, изображение не загружено. ²

Чэнь Сы-хун: от Юнцзина в Берлин, но писатель, которого всегда догоняет родной край

1976 год Чэнь Сы-хун родился в переулке Бадэ сиана Юнцзин округа Чанхуа. Это была фермерская семья, он был девятым ребёнком, выше были семь сестёр и один брат. ³

До восемнадцати лет за ним ухаживали родные. После поступа в университет в Тайбэй он впервые обнаружил, что быт тоже нужно организовывать самостоятельно. В 2004 году он поехал в Берлин как специальный корреспондент телеканала «Макуань», а позже этот город стал его вторым домом. ⁴

Чэнь Сы-хун окончил кафедру английского языка университета Фujenь и институт драматического искусства Национального университета Тайваня. Помимо литературы, занимается переводом, актёрской работой и устным переводом на кинофестивалях. Этот междисциплинарный опыт придаёт его прозе языковую точность лингвиста, театральный ритм и актёрскую чувствительность к телу. ⁵

Эта биография выглядит как успешное сбегание: из чанхуайской деревни в Тайбэй, а из Тайбэя — в Европу. Но романы и эссе Чэнь Сы-хуна постоянно доказывают: уйти от родины не значит избавиться от неё. Он то хочет сбежать, то превращает Юнцзин в «Призрачный город»; то обретает дистанцию в Берлине, то через эту дистанцию заново видит семью, патриархат и своё тело.

1976 | Год рождения | переулок Бадэ в Юнцзине Чанхуа
9 | Порядок в семье | выше семь сестёр и брат
2004 | Переезд в Берлин | начался с работы корреспондента
12 | Языки прав на «Призрачный город» | данные «Тайваньского центра литературы» за 2023 год
Источник: Readmoo, La Vie, Национальный музей литературы Тайваня

Эти четыре цифры сжимают его творческий путь в читаемую линию: место рождения даёт родной край, порядок в семье — семейную структуру, Берлин — дистанцию, а переводные права доставляют местную историю к далёким читателям. ^{3 4 6 7}

«Я всегда хотел сбежать из Юнцзина, но не перестаю писать о Юнцзине.» ⁴

📝 Заметка куратора: контраст Чэнь Сы-хуна не в том, что «деревенский парень стал международным писателем», а в том, что чем дальше он уходит, тем чётче Юнцзин идёт за спиной.

Как одна семья стала первым импульсом к писательству

В эссе Чэнь Сы-хун оглядывается на своё рождение. Отец — старший сын в фермерской семье, нес на себе давление рождения мальчика. Мать родила семь дочерей подряд, пока восьмым ребёнком не родился брат, и семья временно перестала ждать. После этого Чэнь Сы-хун родился девятым. Это не просто родословная таблица, а система, выстраивающая в порядок мужское наследование, женский труд и семейные ценности. ³

Он видит историю историй в гаме одиннадцати человек, сдавленных в чанхуайском домике. В семь-восемь лет он уже составлял предложения на обратной стороне просроченного календаря. В четвёртом классе написал первую повесть. Те ссоры, похороны, разрывы между братьями и сёстрами, нелепые сцены в его произведениях — не выдуманное зрелище, а бытовая жизнь, у которой литература подкрутила громкость.

Это и объясняет, почему он не пишет «место» как открытку с пейзажами. Юнцзин — не пара старинных домов, одна старая улица или список снеков, а место, где с рождения телу назначают позицию. Кто старший сын, кто может разделить имущество, кто должен ухаживать за другими, кто может уйти — эти вопросы предшествуют литературе, но в итоге все входят в неё.

Сбежал в Берлин — и понял, что дистанция тоже инструмент писателя

В интервью Чэнь Сы-хун говорил, что Берлин привлёк его не романтикой иностраной страны, а тем, что там позволяют не вписываться в единый жизненный шаблон. После переезда в 2004 году он соблюдает устойчивый творческий режим: встаёт рано, пишет до полдня, готовит еду, днём спит, потом спорт. ⁶

Он описывал свою первую ночь в Берлине: из-за перелёта не мог спать и вышел гулять. От шумных улиц Тайбэя во время президентских выборов попал в холодную спокойную ночь европейского города — впервые почувствовал «огромную и осязаемую тоску», но при этом сказал, что счастлив. ⁶

Это кажущееся противоречие близко к ядру его творчества: свобода — не вечный праздник, а способность выносить одиночество с самим собой. Уход от родины дал пространство, а одиночество — возможность разобрать, какие из голосов, принесённых из семьи, гендера и места, всё ещё принадлежат ему.

«Ты можешь полностью не быть в той коробке, лишь бы не мешать другим — никаких проблем, можно совершенно свободно жить своим образом.» ⁶

📝 Заметка куратора: Берлин не превратил Чэнь Сы-хуна в другого человека. Он дал ему дистанцию, чтобы наконец оглянуться и увидеть изначального себя.

«Призрачный город»: родина не декорация, а персонаж, который гонится за тобой

Роман 2019 года «Призрачный город» разворачивается в Юнцзине Чанхуа. Главный герой Чэнь Тянь-хун сбежал в Берлин, а смерть гей-партнёра, тюремный срок и возвращение после освобождения переплетаются в единую сюжетную линию. Абсурдные сцены, где живые соседствуют с мёртвыми, обёртывают семейную память, перемены в маленьком городе и квир-идентичность. ⁸

«Призраки» в романе — не только духи. Это тоже то, что человек думал, что оставил позади, но к чему всё равно призывают семейная дрессировка, местные взгляды и невыработанные травмы. Издательство «Цзин вэньсюэ» позже воссоздало литературный ландшафт романа в виде пешеходного маршрута по Юнцзину: через бассейн Юнсинь, школу Юнцзин, храм Юнань, мамы Чэньцзю, стелу Звериной души, стену историй Юнцзина и среднюю школу Юнцзина. Литература здесь не осталась на страницах, а заставила читателя войти на границу детства автора и романа. ⁹

Важно чётко различать: по имеющимся данным место действия «Призрачного города» — Юнцзин, а не Эрлинь. Эрлинь безусловно важен для Чанхуа, но принадлежит другому историческому руслу. В 1924 году сахароробные фермеры Эрлиня и окрестностей петиционировали властей из-за цены на сахарный тростник; в 1925 году врач Ли Иньчжан возглавил создание кооператива сахароробов Эрлиня, а 22 октября из-за принудительного сбора тростника сахарными компаниями произошли столкновения, ставшие известными как «Событие в Эрлине». ¹⁰

Путаница Эрлиня с местом действия «Призрачного города» одновременно исказила бы географию романа и местную историю. Правильнее читать так: Юнцзин и Эрлинь каждый сохраняет своё место — первый как родной край, который Чэнь Сы-хун пишет снова и снова, второй как социальная память, оставленная фермерским движением Чанхуа.

От «Флоридской метаморфозы» до «Летней трилогии»

После «Призрачного города» Чэнь Сы-хун перенёс взгляд в Флориду 1991 года. «Флоридская метаморфоза» рассказывает о шести шестнадцатилетках в летней программе за границей, которые в зной и чужой далине кратко вырвались из семейной дрессировки, но трагедия заставляет их через тридцать лет снова столкнуться с зарытой памятью. ⁴

Он называет «Призрачный город», «Флоридскую метаморфозу» и «Хорошего человека наверху» «Летней трилогией». Ландшафты у трёх книг разные: Юнцзин, Флорида, Юаньлинь и Берлин; но лето в них не сезонное украшение, а давление, деформирующее человека. Жара заставляет тело потеть, а запертые в правилах желания, страхи и тайны начинают просачиваться наружу.

«Хороший человек наверху» смотрит на Юаньлинь и Берлин женским взглядом, затрагивая женскую внешность, секс, материнско-дочерние отношения и семейные травмы. В «Трёх сёстрах из Шэтоу» он возвращает взгляд в Шэтоу рядом с Юнцзином, пишет о трёх сёстрах из семьи медиумов, чёрным юмором разбирая грусть и абсурд маленького места. Эти романы можно считать картой Чанхуа, но точнее — эмоциональной картой: откуда человек сбегает, и куда в итоге возвращается.

«Места, которые сейчас всем кажутся наименее сексуальными, — именно там я больше всего хочу писать.» ¹¹

Эта фраза не накладывает романтический фильтр на провинцию. Она признаёт: маленькие места могут быть консервативными, шумными, ранящими, и признаёт, что те места, которые городская культура не считает «имеющими историю», часто скрывают самую плотную жизнь.

«Абсурд» как ответ на аккуратную жизнь

Чэнь Сы-хун говорит: намеренно ищет абсурд, потому что тайваньская культура очень ценит правила и удобных людей. ¹¹ В этом контексте абсурд — не побег от реальности, а её довод до позиции, которую читатель не может игнорировать.

Его герои часто поступают нелогично, но их затруднения конкретны: как родители смотрят на гендер ребёнка, как семья распределяет заботу и имущество, как место относится к не вписывающимся в нормы, стоит ли возвращаться после ухода. Магический реализм и чёрный юмор не дают этим вопросам задохнуться в поучающем тоне.

Он привозит в прозу театральную школу: у каждого персонажа свой блокнот с привычками, цветом простыни, шампунем и храмом, где молится. Для него персонаж не может только служить теме; он должен стать человеком, который ругается, ошибается, меняется. ¹¹

«Давление для творца — это хорошо, оно не даёт автору быть настолько нарциссичным. Нарциссизм — табу для писательства, роман должен уйти от "я", чтобы обрести форму.» ¹²

От тайваньских наград к мировым читателям

«Призрачный город» получил годовую премию в миллион (новых тайваньских долларов) «Золотой классики тайваньской литературы» и премию «Золотой鼎» Министерства культуры за литературную книгу. Английский вариант перевёл Даррил Стерк (Шь Дайлунь), проект поддержала программа поощрения переводов и публикаций Министерства культуры. В 2022 году английская версия «Ghost Town» вошла в осенний список «Нью-Йорк Таймс». ⁸ Данные английского издательства Europa Editions также зафиксировали историю продвижения книги за рубежом. ¹³

Этот международный опыт — не просто «книгу перевели на английский». Национальный музей литературы Тайваня указывает: зарубежная публикация затрагивает перевод, продвижение прав, дизайн обложки, маркетинг издательства и зарубежные рецензии. Чэнь Сы-хун на лекциях также говорил, что полноценный английский вариант помогает привлечь международных скаутов, литературных агентов и покупателей прав. К концу 2023 года «Призрачный город» продал права на двенадцать языков, включая английский, греческий, польский, тайский и корейский. ⁷

Здесь стоит запомнить один контраст: романы Чэнь Сы-хуна пишут о месте, «о котором почти никто не слышал», но они не вышли в мир, стеря это место. Наоборот, чем конкретнее Юнцзин, чем неблаговиднее семья, чем труднее классифицировать персонажей, тем вероятнее история пролезет сквозь языковые границы.

«Литература — не убыточный товар.» ⁷

Эта фраза указывает не только на доходы писателя, но и на то, может ли тайваньскую литературу считать культурным активом, заслуживающим перевода, инвестиций и долгосрочной работы. Начинать от места — не значит застревать в месте; но выходить в мир не должно стоить стирания места.

Когда «Плавки» попали в школьную программу

В августе 2026 года эссе Чэнь Сы-хуна «Плавки», включённое в учебник языка для 12-го класса издания «Ханьлинь», вызвало обсуждение. В сети первым усилили фрагмент, где описывается, как тонущий ошибочно хватает спасателя за гениталии; сторонники и критики мгновенно разделились на два лагеря. ¹⁴

В этом событии есть базовый факт, который нельзя опускать: статья — ранняя работа, изначально опубликована в «Свободном приложении» («Цзыю фукань»), позже вошла в сборник эссе «Девятое тело», и Чэнь Сы-хун подтвердил, что дал согласие сам. ¹⁴ Поэтому спор — не только «зачем в учебнике такое слово», но и как издательство отбирал текст, как эксперты его читали, и может ли эссе о телесной тревоге звучать в классе целиком.

Чэнь Сы-хун в ответе просил прочитать текст целиком. Он сказал: хочет, чтобы следующее поколение меньше тревожилось за своё тело и радостно росло. ¹⁴ С другой стороны, критики разбирали статью по предложениям, проверяя грамматику и пригодность для учебника, сомневались, стоит ли её подражанию, и требовали проверки отбора и экспертизы. ¹⁵

Этот спор стоит сохранить, а не упрощать до «консерваторы не понимают литературу» или «в учебнике не должно быть грубых слов». Учебник — это публичный выбор. Произведение, попав в учебник, перестаёт принадлежать только автору и его читателям, оно должно встретиться с тем, как учителя его ведут, как ученики понимают, и как учебник работает с телом, сексом, стыдом и юмором.

Главное — «Плавки» продолжают постоянное направление Чэнь Сы-хуна: сначала поставить тело перед читателем, а потом спросить, почему мы видим только это слово, а не видим, чего боится герой. Это не значит, что все должны любить эссе, и не значит, что отбор в учебнике нельзя критиковать; это лишь напоминает: прежде чем критиковать работу, нужно хотя бы пустить её полный контекст на сцену.

1976 | Рождение в Юнцзине | фермерская семья, девятый ребёнок, семья — первый источник историй
1994 г. | Поступление в университет в столице | от опекаемого сына к обучению самостоятельной жизни
2004 | Переезд в Берлин | дистанция как метод пересмотра Тайваня и себя
2019 | Публикация «Призрачного города» | Юнцзин входит в ключевой ландшафт романа
2022 | Английский вариант в осеннем списке NYT | местная история выходит за языковые границы
2026 | «Плавки» в школьной программе и спор | литература из частного чтения становится публичной темой урока
Источник: Readmoo, Цзин вэньсюэ, Цзянся шэ, Национальный музей литературы Тайваня, Yahoo News, ETtoday

Эта хронология не сводит писателя к резюме. Она показывает, как одно и то же действие повторяется: уйти, обрести дистанцию, оглянуться и написать, а потом отдать личный опыт публичному чтению. ^{3 4 8 9 14 15}

Что в итоге оставляет родина

В произведениях Чэнь Сы-хуна возвращение редко бывает исцеляющим хэппи-эндом. Вернуться в Юнцзин — может быть на мамины похороны, на семейную ссору, на долги по родовой земле, а может быть на пешеходную экскурсию; вернуться в тело — может быть признать, что ты не вписываешься в традиционные семейные ожидания; вернуться в литературу — значит отдать то, что нелегко сказать вслух, персонажам, чтобы они вынесли это за тебя.

Он писал, как после кремации матери родственники по обычаю мужчинами берут палочки и собирают кости. Когда он взял палочки и увидел абсурдный гендерный порядок, смерть не стала торжественной, а система показала свою смешность. У этой сцены есть сила не потому, что она осуждает родину, а потому, что она показывает человеку: некоторые традиции живут только потому, что все притворяются, будто их нельзя изменить. ³

Поэтому Чэнь Сы-хун — не просто «писатель из Чанхуа», и не только «писатель в Германии». Он скорее постоянный переводчик: переводит семью в роман, место — в сцену, куда может войти мировой читатель, телесный стыд — в язык, о котором можно говорить, а дистанцию Берлина — обратно в Юнцзин.

📝 Заметка куратора: он пишет не «сбежал от родины и наконец преуспел», а «успешно сбежал, но всё равно готов оглянуться и написать родину понятно».

Заключение: уход — не точка

От переулка Бадэ 1976 года к Берлину после 2004-го, и далее к прогулке по Юнцзину в «Призрачном городе» — жизнь Чэнь Сы-хуна в движении. Но его литература — не прямая линия от ухода от места к приходу в мир, а круг: уход даёт дистанцию, дистанция позволяет заново узнать дом, после повторного узнавания становится возможным написать работу, которая ни не прикрашивает, ни не выбрасывает родину.

В этом и заключается настоящая интернациональность его произведений. Читатели, возможно, никогда не жили в Юнцзине, Шэтоу или Юаньлине, не переживали больших семей, квир-идентичности и похоронных обрядов, но у каждого может быть место, куда не хочется возвращаться, а в памяти оно всё равно возвращается.

Чэнь Сы-хун называет это место «Призрачным городом». Читатель, дошедший до конца, может обнаружить: призраки — не обязательно мёртвые; призраки могут быть той частью нас, которую мы думали, что оставили позади, а она всё ещё говорит в теле.

Дополнительное чтение

• У Мыньи — ещё один романописец, вписавший тайваньские места в мировую литературу, путь которого контрастирует с путём Чэнь Сы-хуна
• Бай Сяньюн — один из источников тайваньской квир-литературы, для понимания литературной родословной «Призрачного города»
• Тайвань: однополые браки и гендерное равенство — социальный контекст писания тела и гендера у Чэнь Сы-хуна
• Округ Чанхуа — регион, где находится Юнцзин, географический контекст прототипа «Призрачного города»

Ссылки